Премия Рунета-2020
Рязань
-6°
Boom metrics
Происшествия
Эксклюзив kp.rukp.ru
28 июня 2023 9:18

«В кабине возникла секундная пауза… Впереди город, дома…» Эксклюзивное интервью с выжившими 24 июня 2022 года в страшной катастрофе членами экипажа Ил-76

Выжившие летчики Ил-76, упавшего в Рязани, впервые детально рассказали, что происходило на борту
Катастрофа 24 июня 2022 года унесла жизни пяти членов экипажа.

Катастрофа 24 июня 2022 года унесла жизни пяти членов экипажа.

24 июня спустя ровно год после авиакатастрофы военно-транспортного самолета Ил-76 на месте крушения крылатой машины, в пойме реки Плетенки, открыли мемориальный камень в память о погибших членах экипажа. Катастрофа унесла жизни пяти человек, но все могло закончиться гораздо хуже - полыхающая стальная птица приближалась к рязанским многоэтажкам.

Сообщение о жесткой посадке военно-транспортного самолета Ил-76 в черте Рязани рядом с бывшим поселком Птицеводов, поселком Мервино и улицей Ситниковской поступило в 3:18… На месте погибли четверо из девяти находившихся на борту членов экипажа. Пятый умер уже в больнице.

На церемонию открытия мемориала приехали те, кто ранним июньским утром без паники и лишних эмоций боролись за свои жизни и жизни спящих в своих квартирах горожан: командир корабля капитан Виталий Гусаров, старший воздушный радист старшина Сергей Харисов, лейтенант Руслан Исламов (на момент крушения Ил-76 - курсант 5-го курса). Сержант Серик Дусаев по личным обстоятельствам присутствовать не смог.

Впервые со дня трагедии летчики дали эксклюзивное интервью «КП-Рязань». Мы пережили то роковое утро с экипажем буквально по минутам, и никто из нас не стеснялся слез…

«Впереди город… Дома…»

- После выполнения очередной задачи мы вылетели из Белгорода. Выполнили посадку на рязанском аэродроме. В Дягилеве нам требовалась дозаправка, и мы планировали возвращение домой, в Оренбург. Ничто не предвещало беды. Было тихо и спокойно. Сверчки стрекотали… До сих пор это помню, - Виталий Гусаров берет паузу в своем рассказе и собирается с мыслями.

Капитан Виталий Гусаров (слева) и старшина Сергей Харисов (справа).

Капитан Виталий Гусаров (слева) и старшина Сергей Харисов (справа).

- Получили условия на вылет. До запуска у нас оставалось минут 30. Никакой суматохи. Мы с экипажем успели попить чай, обсудить некоторые вопросы. Заранее выполнили всю предполетную подготовку, заняли рабочие места. Спокойно запустились. Убедились, что все приборы и системы работают исправно. Запросили у диспетчера разрешение на выруливание со стоянки. Вырулили на взлетно-посадочную полосу. Написали женам, что вылетаем. Взлетели. И сразу же после отрыва, после уборки шасси, я услышал сильный хлопок слева. Самолет качнуло, и левая сторона самолета полностью обесточилась, все приборы, вся подсветка погасли.

- Самое главное, что пропала связь. Мы не могли связаться с аэродромом. Внутрисамолетная связь тоже не работала, - дополняет Сергей Харисов.

- Аварийная ситуация начала развиваться еще на разбеге, - возвращается в разговор командир корабля. - Во время взлета, как я уже говорил, произошел отказ первого двигателя. Обороты упали, и он самопроизвольно выключился. Одновременно с этим в кабину забежал бортовой техник по АДО (авиационно-десантное оборудование - Ред.) прапорщик Дмитрий Андреев. Он, к сожалению, погибнет в этой аварии. Дима сообщил о пожаре первого двигателя. До этого у нас никакой информации о возгорании не было.

Виталий Валерьевич снова взял паузу…

- Далее мы приступили к выполнению процедуры по тушению пожара. На самолете три очереди пожаротушения. Первая очередь должна была сработать автоматически. Но мы ее продублировали, затем начали использовать вторую, далее - третью. Это все происходило в момент разворота обратно и при выполнении захода на посадочную полосу.

Мы же со стороны редакции отметим, что экипаж не знал местности и с момента разрушения двигателя и дальнейшего разворота связь с землей у них полностью отсутствовала. Когда я слушала рассказ, погружаясь все больше и больше в атмосферу того июньского утра, мне едва удавалось сдерживать слезы. Не знаю, как Виталий Валерьевич находил в себе силы…

- Мы взлетали в противоположную от города сторону с курсом - 242 градуса (в сторону деревни Большое Шапово и села Желчина - Ред.) Далее стали выполнять правый разворот, чтобы сесть с курсом 62 градуса, то есть полоса-город. При выпуске шасси основным способом они остались неподвижны. Мы применили аварийный выпуск. Но после этого передняя стойка шасси зависла в промежуточном положении - ни туда и ни сюда.

Выполняя разворот, мы не знали, удалось ли системе потушить пожар или нет. Видно ничего не было, приборы тоже ничего не показывали. На Ил-76 система пожаротушения очень надежная. Мы были уверены, что три очереди пожаротушения справились с возгоранием двигателя… Выполнить посадку без выпущенной стойки шасси было нельзя. Нам требовалось пролететь над аэродромным диспетчерским пунктом, чтобы с земли запустили красную или зеленую ракету. Чтобы нам дали посадку или сообщили, что садиться нельзя. Сообщили, вышли шасси или нет. Мы стали уходить на второй круг. И в этот момент выяснилось, что самолет все еще горит

Виталий замолчал… Отвернул голову…

- Мы начали уходить правее аэродрома, под нами прошла взлетно-посадочная полоса. Мы понимали, что пожар разгорается сильнее.

В кабине возникла секундная пауза. Не помню, кто сказал, но прозвучала фраза: «Впереди город… Дома…».

Голос военного летчика дрогнул, и глаза наполнились слезами…

- Нужно было срочно искать место, где мы сможем хоть как-то посадить самолет, - закончил мысль Сергей.

- А что же аэродром, там видели, что происходит в небе? - спрашиваю в отчаянии.

- Видели. Они все видели… Но ничем не могли нам помочь. Ведь связи не было никакой, - по щеке Виталия снова покатилась слеза.

- Сразу сесть с обратным курсом мы не могли, а потом было уже поздно, - сказал Сергей.

И летчики попросили прервать разговор. Слез уже никто не сдерживал. Мы плакали…

«Подумал: это конец…»

Командир Ил-76 Виталий Гусаров первым прерывает молчание:

- Пролетев посадочную полосу, мы заметили справа какую-то поляну. Начали выполнять на нее заход. Часть несущих свойств крыла была уже утеряна. Вся плоскость была в огне. Самолет заправили до Оренбурга, а это порядка 40 тонн топлива. Стали взрываться топливные баки. Штурвал в тот момент был полностью повернут вправо - до упора. Правая педаль полностью выжата. Самолет поворачивал вправо. Но как только мы ставили штурвал в нейтральное положение, самолет сразу же начинал заваливаться влево, на горящее крыло. Мы вели его на эту поляну (на пойму - Ред.).

Может быть, если бы мы садились за рекой, то исход был бы другой, - командир с грустью смотрит на участок правого берега Плетенки, на который, возможно, удалось бы посадить самолет более удачно.

- Но мы совершенно не знали местности и не понимали, какой рельеф, - напоминает Сергей.

- Что происходило в эти секунды в кабине? - позволяю себе вмешаться в рассказ.

- Было очень напряженно. Из-за отсутствия внутрисамолетной связи приходилось чуть ли не орать, чтобы каждый слышал подаваемые команды, - говорит командир.

- Паники при этом не было. Просто делали все возможное, чтобы не навредить людям, чтобы посадить самолет. Конечно, глубоко внутри было переживание. Уже перед самой посадкой подумал: это все… конец… - вспоминает Руслан Исламов.

Лейтенант Руслан Исламов.

Лейтенант Руслан Исламов.

«Выполз из кабины, пришел и сел рядом»

После первого касания земли буквально в 180 метрах от жилого дома №7 по улице Зафабричной самолет спланировал со склона оврага в пойму Плетенки.

- После первого удара передняя стойка встала на свое место, на замок. Начали катиться по лугу, - Виталий Гусаров делает глубокий вдох, пытаясь справиться с вновь накатывающимися слезами. - Не могу сказать, что мы рулили. Именно катились. Самолет задел линию электропередач, врезался в столб. Правое колесо начало проваливаться по склону в сторону реки. Самолет стал разворачиваться вправо. И мы четко видели, что левой стороной входим в лес. И уже в момент вхождения в лес произошел удар, и я помню, как отпускаю штурвал и удаляюсь от него… И все… Я потерял сознание.

Очнулся в самолете. Сначала не понял, где я - все было искорежено. В Ил-76 кабина состоит из двух уровней. И я подумал, что попал на нижний уровень - на место штурмана. На самом деле кабина стояла вертикально, и я лежал практически на земле. Боли никакой не чувствовал. Был шок. Ничего не слышал. Очнулся на спине, ноги наверху. Правая нога пополам висит, сломанная. После того как мой ботинок упал на голову, я решил ползти наверх, - вспомнив эту деталь, Виталий улыбнулся впервые за наш разговор. - Выбрался через верхнюю дыру. Перевалился, спустился по фюзеляжу, насколько это было возможно.

А дальше ухватиться было не за что - пришлось прыгать вниз, а там метра два до земли. Пополз в сторону, казалось долго отползал. Думал метров 150 отмахал. Повернулся посмотреть… Деревья горят… И оказалось, что всего метров на 40 смог отползти. Удивительно, что телефон оказался в кармане… Я стал звонить диспетчеру в Дягилево, командиру полка и супруге. Доложил все и ждал приезда экстренных служб. Пока я лежал, Сергей выполз из кабины. Пришел ко мне и сел рядом.

Сергею воспоминания того утра тоже даются очень тяжело.

- До первого касания, до первого удара все помню. Каждый из нас занимался своим делом, мы пытались спасти самолет, но ничего не выходило. Помню, командирам удалось более или менее выровнять самолет непосредственно перед посадкой, я успел посильнее пристегнуться в кресле и сгруппироваться. Дальше удар и тьма... Как выбирался из кабины, не помню. Командир рассказывал: «Смотрю, ты вылезаешь из груды обломков и сразу ко мне». Потом приехали спецслужбы… Штурмана вынесли, положили рядом с нами. А все вокруг горит, везде обломки.

- Я помню все только до момента касания. Частично в воспоминаниях есть эпизоды, когда я попал в рязанскую больницу. А дальше девять дней в коме. Во сне я умирал, сопротивлялся. Но потом все начиналось заново, по кругу… Это худшее, что было в моей жизни. Когда я вышел из комы, было мучительно узнавать подробности и детали произошедшего, - делится Руслан.

«Летать не страшно, страшно не летать…»

На вопрос о том, планирует ли экипаж вернуться в авиацию, Сергей Харисов отвечает, опустив глаза…

- К летной работе я не годен, - немного справившись с нахлынувшими эмоциями, говорит он. - Да и боязнь появилась. Смотрю со стороны, красиво… А сам не могу, и все… Я из Оренбурга в Рязань сегодня на поезде приехал, и обратно на поезде…

- Мое мнение, - глубоко вздыхает Сергей, - и никто его никогда не изменит, раз Бог дал вторую жизнь, то мне надо пожить для жены, для детей: Максима и Тимура. Старшему 13 лет, младший - в первый класс пойдет в этом году. Пока я служил, летал, я не видел, как ребята выросли. Назад ничего не вернешь, но главное, что я жив. И сейчас я хочу наверстать упущенное.

Виталий делится своими планами:

- Конечно, я очень хочу вернуться в небо. 11 июля иду на медкомиссию. Думал, что мне будет страшно летать, но нет… Сегодня был третий перелет за прошедший год. Правда, два первых - в санитарном модуле.

Родители и жены погибших летчиков.

Родители и жены погибших летчиков.

- Первое, что я спросил у врачей после комы, когда я смогу снова летать. Притом что в тот момент у меня ноги не двигались. Я с того света вернулся, но летать мне не страшно - страшно не летать, - говорит Руслан. - Планирую вернуться в военно-транспортную авиацию. То, что произошло, нужно принять и идти дальше. Это жизнь. Всякое может случиться. Когда я шел в эту профессию, понимал риски. Но нельзя сказать, что был готов к этому…

Вопрос, который мы не могли обойти стороной.

- Страшно ли мчаться на громадном Ил-76 навстречу приближающемуся лугу?

- Страха почему-то не было. Было очень грустно. Потому что отправил семье сообщение, что через два часа буду дома, а сам не смогу это выполнить и предупредить не могу, - тихо произнес Виталий Гусаров.

- А я вообще думал, что не очень жесткая посадка получится. Уверен был, что сядем нормально, - еще тише сказал Сергей Харисов. - Друзья и товарищи говорят, мы выжили, а значит, что-то не доделали на белом свете….

- Теперь я думаю, может быть, плинтусы дома не устанавливать. Не сделаю их, значит, поживу еще, - грустно улыбается командир корабля.

«Особенная атмосфера этого места»

Сергей Харисов перенес 18 операций. Врачи говорят, что организм сможет полностью восстановиться. Руслан Исламов тоже верит в благополучное выздоровление.

- Всех травм уже и не помню, их достаточно много, - делится он своей историей. - Из наиболее тяжелых - перелом позвонков, из-за которого у меня развился парез ног, они не двигались. Я даже сидеть не мог. Ноги, правда, и сейчас до конца не восстановились, но я активно занимаюсь этим вопросом. Еще черепно-мозговая травма, ушиб грудной клетки, перелом костей носа. Когда я был в коме, врачи не думали, что я выживу, а то, что я буду ходить - в это уж тем более они не верили. Главное, что я осознал - нужно бороться за жизнь. Спустя более чем через месяц после крушения я впервые смог сесть в инвалидную коляску.

И в этот же день сказал маме: «Пойдем на улицу». Я весь месяц мечтал выбраться на свежий воздух, так сильно мне этого не хватало. Было так тепло, солнечно, так хорошо… И так непривычно все… Выход на улицу для меня стал настоящим достижением. Мама покатала меня полчаса по территории госпиталя. А так как после целого месяца в горизонтальном положении долго в вертикальном положение находиться нельзя, мне стало плохо. Но врачи успели привести меня в чувства.

Открытие памятного камня 24 июня 2023 года.

Открытие памятного камня 24 июня 2023 года.

Крайний раз я садился в инвалидную коляску 20 октября. И как встал из нее, решил, лучше я буду мотылять руками, чем вернусь в коляску. Учился ходить с одними ходунками, потом с другими ходунками. Дальше смог ходить с костылями, потом с одним костылем, а потом совсем без поддержки. Врачи не верили, что у меня получится. Но я был другого мнения, - скромно признался Руслан.

- Мама все время находилась с вами?

- Да, первые четыре месяца она со мной жила в госпитале. Для семьи это стало настоящим испытанием. Но без их поддержки было бы невыносимо, - отвечает Руслан.

- Вы впервые приехали на место крушения самолета?

- Да. И ощущения… Не знаю, как их объяснить. Нигде нет такого, как здесь… Особенная атмосфера. Ее невозможно описать, - задумчиво произнес Руслан.

- Во время того полета вы были курсантом 5-го курса. Какие вы выполняли функции?

- Я исполнял обязанности помощника командира корабля. Это была очередная командировка. Моя стажировка подходила к концу. 24 июня я выполнял взлет с аэродрома Дягилево. Но по мере развития событий меня заменил инструктор Владимир Петрушин (командир авиационной эскадрильи 117-го военно-транспортного авиационного полка подполковник Владимир Петрушин погиб во время крушения воздушного судна - Ред.). В составе экипажа был еще Леша Лобанов, мы с ним учились вместе. Это была его первая командировка на данном типе самолета…

На сегодняшний день Руслану присвоено воинское звание лейтенанта. В октябре 2022 года он окончил Краснодарское высшее военное авиационное училище летчиков им. Героя Советского Союза А. К. Серова.

Члены экипажа Ил-76 Виталий Гусаров, Сергей Харисов и Руслан Исламов попросили поблагодарить всех, кто принимал посильное участие в спасении их жизней и сохранении памяти о погибших товарищах.

В ТЕМУ

Катастрофа унесла жизни пяти членов экипажа:

- Командир авиационной эскадрильи 117-го военно-транспортного авиационного полка подполковник Владимир Петрушин;

- Начальник радиоэлектронной борьбы - штурман корабля 117-го военно-транспортного авиационного полка майор Степан Перминов;

- Старший бортовой инженер-инструктор управления 18-й военно-транспортной авиационной дивизии майор Николай Горбунов;

- Бортовой авиационный техник по авиационному и десантному оборудованию 117-го военно-транспортного авиационного полка прапорщик Дмитрий Андреев;

- Курсант-летчик Краснодарского высшего авиационного училища летчиков Алексей Лобанов.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ

«Им никто не мог подсказать, где лучше посадить самолет». Подполковник авиации впервые рассказал правду, как разбился в Рязани Ил-76

Подполковник авиации впервые рассказал правду, как разбился в Рязани Ил-76 (подробнее).