Барометр XIX века – английский по легенде, французский по сути. Фото: Рязанский исторический музей.
В Рязанском историческом музее хранится интересный экспонат, способный перевернуть представления о, казалось бы, обычном измерительном приборе. Речь идет о барометре XIX века, который долгое время считался английским, но оказался... французским и очень редким.
Прибор поступил в музей в 1966 году от сына знаменитого археолога Василия Городцова. Великий ученый, уроженец рязанского села Дубровичи, основатель школы советской археологии, хранил его на своем рабочем столе. Рядом с ним стоял металлический бюст Ермака, а в ящике лежала пуля с загадочной надписью о революции 1905 года. Но именно барометр стал главной интригой.
Когда сотрудники музея занялись его исследованием, их ждал сюрприз. Надписи на циферблате – tempête (шторм), pluie (дождь) – говорили о французском происхождении прибора. Более того, анализ памятных медалей на циферблате раскрыл подлинную сущность прибора: это не просто анероид, а редчайший металлический барометр Бурдона и Ришара – главный конкурент изобретения Люсьена Види.
Внутри скрывается гениальная механика: изогнутая трубка в форме полумесяца, из которой откачан воздух. При повышении давления она скручивается, при понижении – распрямляется и через систему рычагов приводит в движение стрелку. Эти приборы ценились за невероятную плавность хода и открытый механизм, за которым можно наблюдать через стеклянное окошко.
Золотая медаль Парижской выставки (1849) на циферблате – главное доказательство подлинности прибора Бурдона и Ришара. Фото: Рязанский исторический музей.
На оригинальных экземплярах обязательно присутствуют две медали: золотая с Парижской выставки (1849) и Первого класса с Всемирной выставки в Лондоне (1851). Именно они подтверждают статус прибора – редчайшего свидетеля инженерных баталий середины XIX века.
Как барометр оказался у русского археолога? Кто привез его в Россию? Ответы на эти вопросы еще предстоит найти, но уже ясно, что эта вещь хранит не только атмосферное давление, но и дыхание самой истории.