Рязанские мальчишки атаковали немца камнями и помогали экипажу Т-34 вести неравный бой

Через годы Виктор Акимов пронес память о своих друзьях-товарищах и о страшной войне.

С Виктором Ивановичем Акимовым мы познакомились зимой 2018 года. Рязанский микрорайон Песочня, высотные дома, холодный снег на улице и горячий чай на кухне. Со скрупулезной точностью, присущей далеко не всем людям, Виктор Иванович рассказывал нам сюжеты давно минувших дней.

Он родился в тридцать седьмом. Его поколение не знало счастливого детства, вернее, знало… Только счастье для тогдашних мальчишек и девчонок было совершенно иным. Война забрала у него отца, но не смогла забрать веру в победу.

Несколько раз в году мы обязательно встречаемся или созваниваемся, и всегда у Виктора Ивановича припасена для нас новая история.

Сорок первый. Сломавшийся трактор

- Было уже светло. К нам в окно кто-то постучал (дом на улице Свободы в Рязани - Ред.). Моя тетя Мария Алексеевна отодвинула занавеску - за заиндевевшим стеклом просматривалась фигура солдата. Она рукой показала в сторону входа и пошла открывать дверь. Вошел замерзший, в промасленной шинели тракторист-артиллерист. В рукавицах он держал ведро, где лежали детали, хомуты, гайки, шурупы. Запах солярки заполонил весь дом. Нам - мальчишкам - этот запах нравился. Солдат был крайне расстроен. Его трактор «Сталинец» тянул огромную крупнокалиберную пушку и заглох на подъеме недалеко от перекрестка улиц Свободы и Подгорной. Красноармеец сказал, что, если в назначенный срок не доставит орудие на огневой рубеж, его отдадут под трибунал и приговорят к расстрелу.

Необходимо было помочь починить трактор. Нагреть воды, обмыть и разложить снятые детали, смазать и снова собрать в единый агрегат. А затем установить на морозе в гусеничную машину и запустить. Я полагаю, это был насос системы охлаждения двигателя.

Мы все вместе стали срочно растапливать печку. Налили воды в два большие чугуна и бак для белья. Грязные детали мыли, протирали, промазывали. Тракторист-артиллерист был очень доволен. Мы все выбежали с ним на улицу. Действовал он очень быстро, привернул детали к двигателю, вставил монтировку в маховик и начал вручную проворачивать коленчатый вал. Все застыли в ожидании. Из выхлопной трубы стали подниматься круглые колечки дыма, и вдруг трактор завелся.

Артиллерист подошел к нам, достал из кармана ржаные сухари (они пахли соляркой), развернул белую тряпочку, где лежали кусочки сахара, и отдал их нам. Пожал всем руки и сел в кабину. Трактор двинулся в подъем, а за ним и крупнокалиберная пушка - громить немецких оккупантов (см. рисунок Виктора Акимова на титульной иллюстрации).

Сорок второй. Ложка из самолета

- В госпиталь, что находился в нынешнем здании областного суда на улице Ленина, с прибывших эвакопоездов доставили огромное количество раненых. В палатах мест не было. Раненых раскладывали прямо во дворе - на землю. Жара, пыль, мухи… Красноармейцы были в тяжелом состоянии, многие не могли даже приподняться. Повсюду пропитанные кровью бинты, стоны «пить»…

Ведро с водой подносил кто-то из взрослых и ставил на землю. Я черпал воду кружкой и разносил ее раненым.

Некоторые из них были без сознания. Другие просто просили подойти и посидеть рядом, отдавали свои личные вещи. Один тяжелобольной боец уговорил меня взять на память ложку, сделанную им из винта сбитого немецкого «мессершмитта». Алюминиевая ложка была очень красивой, по крайне мере, тогда мне показалось именно так. Красноармеец сказал, что она ему больше не пригодится…

Некоторые раненые так и остались лежать на земле… Трудно и очень страшно было смотреть на все это.

Сорок четвертый. Танк на свалке

- Вдоль железной дороги у села Борки сваливали разбитую военную технику. Было там и несколько советских героических танков Т-34. Из них только один стоял ровно на гусеницах. Он был почерневший с разбитым двигателем, с открытыми люком башни и люком механика-водителя.

Нам казалось, что танкисты не погибли - они идут в бой за нас и нашу Родину. И мы - мальчишки - им помогали: старались полностью открыть (поднять вверх) люк механика-водителя. Почему-то нам казалось, что это очень важно. А он такой тяжелый…

Двое из нас - Юра Фролов и Сережа Александров - тянули железяку снаружи, а я сидел внутри танка и командовал, положив руки на края отверстия люка. Это была роковая ошибка. Ребята не выдержали, крышка сорвалась и отсекла мне часть указательного пальца. Искореженный палец я долго держал в холодной озерной воде. Так и пришел домой с рукой, обмотанной окровавленной майкой.

Этот разбитый Т-34 напоминает о страшной войне жителям и гостям Волгограда.

Сорок пятый. Хватит воевать с немцами

- В тот год пленный немец на скрипучей телеге с большой деревянной бочкой во-зил мимо нашего дома на улице Свободы в трест очистки всякие нечистоты. Ездил он со свойственной этой нации пунктуальностью - ровно в девять утра, максимум в девять пятнадцать. И вот мы - мальчишки - повадились его камнями забрасывать. Он молчал, хотя было видно, что ему больно… Так повторялось несколько раз. А потом случилось вот что: обнаглев вконец, мы решили атаковать «ненавистного врага» буквально с расстояния вытянутой руки. И тут… он вскочил и начал направо и налево хлестать кнутом. Нужно сказать, что нам прилично досталось.

Я пришел домой, рассказал своей тете, что немец сошел с ума. А она на меня чуть ли не ругаться: «Вы чего, изверги, делаете, довели человека!» И мы перестали… Даже как-то жалеть их начали. Знали, где они работали, приносили им брюкву или морковь. Меняли на немецкие знаки отличия, пуговицы, бляхи с фашистской символикой. Они за еду готовы были отдать все… У меня целая куча таких трофеев скопилась, а потом тетя сказала: «Хватит тебе уже с немцами воевать!» - и все куда-то закинула.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ

«Я благосклонно относился к немцам». Дело михайловского врача. Подвиг или предательство?

В дни, когда захватчики устанавливали власть в рязанском райцентре, у них под боком в больничной палате находились 45 раненых красноармейцев (подробности).