Общество15 июля 2020 15:00

Последний рязанец-фронтовик Герой Советского Союза Павел Галкин: Я утонул и видел, как мама плакала, склонившись над моим телом

Материалы большого интервью, привезенного нами из Краснодарского края, мы решили разбить на несколько публикаций. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - ДЕТСТВО.
Павел Андреевич Галкин читает книгу о Героях-рязанцах, изданную нашей редакцией к 75-летию Великой Победы!

Павел Андреевич Галкин читает книгу о Героях-рязанцах, изданную нашей редакцией к 75-летию Великой Победы!

Фото: Евгений БАРАНЦЕВ

Монетка упала в воду. На волнах азовского лимана остались легкие круги, которые через мгновенье растворились во времени…

Родители сказали: «Если хочешь однажды вернуться, нужно бросить в море монетку». Первое знакомство с морем показалось сказкой, и, конечно, в эту сказку хотелось вернуться.

Шли годы, монетка мирно лежала на дне, но что-то произошло… и давнее желание неожиданно сбылось. Снова Ейск, снова бронекатер на постаменте и бесконечные одноэтажные улочки с черешней, жерделями и тутовником.

Именно здесь - в Ейске - живет Павел Андреевич Галкин - последний рязанец, удостоенный звания Героя Советского Союза за подвиг времен Великой Отечественной войны.

Сейчас переслушивая запись той встречи, понимаешь, какие детские ошибки делались нами во время беседы, но Павел Андреевич упорно выводил на главное. Он и теперь был штурманом, который точно знал, на какую цель должен выйти его торпедоносец!

Первую часть нашего большого интервью мы решили посвятить детским годам Героя - реке Мостье, наконечникам древних стрел и кораблинскому хлебу.

ДВА СЛУЧАЯ НА РЕКЕ МОСТЬЕ

- Мальчишкой я трижды тонул. Первый раз когда мне было лет шесть… Вместе с ребятами среднего возраста (лет двенадцать-пятнадцать) пошел на реку Мостью. Если знаете, Мостья впадает в Ранову, та в Проню, а последняя - уже в Оку.

Поразила память на рязанские топонимы, но перебивать Павла Андреевича не стали.

- Взрослые ребята купались, а я ходил по уступу, скрытому под водой, и шарил по берегу в поисках норок раков. Уступ этот круто обрывался, далее начиналась глубина. Я не удержался, сорвался и ушел на дно. Плавать я тогда не мог. На дне оттолкнулся ногами и устремился к поверхности. Вынырнул и только успел что воздуха хватануть. Закричать уже не смог, опять ушел на дно. И вот так несколько раз, будто маятник - взад-вперед. При этом в глазах лишь мутновато-желтоватая вода. А потом погас свет… Появилось лицо матери, она вытирала глаза. Я посмотрел туда, куда смотрела она, и увидел свое тело. Понял, что я утонул… Я лежал на дне, а надо мной, склонившись, причитала мама: «Павлушка, как же это…» Никакой боли у меня не было, и страха не было. Я вижу все это, ощущаю, и только одно чувство - жалость. Так мне стало жалко маму! А дальше рвота, и я вернулся...

Старшие ребята заметили, что я куда-то запропал. Отыскали на дне. Вытащили. Подвесили ногами кверху и вытрясли воду. - Второй случай произошел уже, когда я ходил в семилетнюю школу в соседнее село Пустотино за пять километров от нас. По пути нужно было по мосту все ту же Мостью переходить. Но на период ледохода настил разбирали, чтобы его льдины не снесли. В это время детей перевозили на лодке. В шестом классе я тогда учился. Вышли мы в тот раз к переправе - человек 10-12 и погрузились в лодку. Осадку она приличную дала, борта едва-едва воду не черпали. Но перевозчик решил плыть и оттолкнулся от берега. Лодка качнулась, накренилась и, видимо, зачерпнула все ж, потому что сам перевозчик успел выскочить и некоторые ребята успели. Кто-то совсем не замочился, кто-то по пояс ухнул. А я сидел на дальнем конце, там, где уже глубина…

Ледоход к тому моменту практически прошел, и рабочие принялись восстанавливать настил. Между бревнами-опорами положили жерди. Вот я за такую жердь и уцепился, она хоть и прогнулась, да удержала. Ребята и девчата на берегу кто из сапог воду выливает, кто пальто выжимает, а я в реке… Мимо льдинки небольшие плывут… Рабочие ко мне опасаются подходить - вместе потонем. Что делать? А голова работала хорошо! Я кричу мужикам, чтобы выше по течению бросили конец веревки с поплавком. Они схватили какую-то деревяшку, привязали и забросили. Вцепился я мертвой хваткой в эту веревку - так и вытащили меня.

Был еще и третий раз, но о нем я рассказывать не буду. Пришло тогда понимание, что смерть моя не в воде. Когда я позже на фронте летал, у меня в кармане всегда был носовой платок расшитый матерью. У большинства были такие талисманы - у кого платок, у кого кольцо или еще что-то. Я летчикам говорил, которые со мной летали, о том, что ничего не случится - не суждено мне погибнуть в воде.

КОРАБЛИНСКИЙ ХЛЕБ

В нашей редакции всегда с трепетом относились к кораблинскому серому хлебу. Вкусный он, вернее, просто настоящий… Если бы мы проезжали мимо не в пять часов утра, обязательно привезли бы Павлу Андреевичу буханку, но когда разговор зашел на эту тему, Павел Андреевич начал новую историю:

- Как-то мы шли с отцом по проселку, он чуть впереди с подводой, я чуть сзади. И попалась мне на глаза валявшаяся в пыли корка хлеба. Вдарил я по ней ногой со всей дури да так, что вперед отца она отлетела. Ни слова он не сказал, взял корку и положил в карман. А за обедом вместо того, чтобы со щами есть свежий ломоть, достал эту черствую пыльную корку и все нахваливал ее вкус… Ни слова упрека в свой адрес, я не услышал, но запомнил цену хлеба раз и навсегда.

А потом был другой случай. После окончания пустотинской семилетки решили компанией - человек шесть нас было - из нашего села поступать в Сапожковский педагогический техникум. По тому времени хорошее учебное заведение было. Подали заявления и начали готовиться к вступительным экзаменам.

В августовский день матери напекли нам пышек и лепешек, дали по бутылке молока, и пошли мы пешком в Сапожок. Идти нужно было более 30 километров: через леса, поля и реки. Прошагали полдороги. Солнце светит - тепло и хорошо! Сели перекусить. Наелись. Смотрю, горбушки хлеба ребята начали выбрасывать. Я говорю им: «Набросали вы тут хлеба, а ведь он нам еще пригодится». Меня, конечно, на смех. Но я собрал все это в какую-то парусиновую ткань и сложил под куст, а сверху еще лопухами прикрыл. Говорю, запомните место.

Здесь Павел Андреевич посмотрел пристально на нас и произнес: - Меня иногда самого удивляет, какие вещи порой происходят в жизни.

- У каждого было по полтора-два рубля, - возвращаемся мы к истории. - В Сапожке, кто конфет себе купил, кто пирожок какой. Но в итоге, все кроме, меня экзамены провалили. Меня приняли и оставили на пару дней - какие-то процедуры там необходимо было пройти, а ребятам вернули аттестаты и отправили обратно. К тому моменту мы в Сапожке уже дня три жили, и все запасы товарищи мои израсходовали. Вот на обратной дороге они и вспомнили про эти припрятанные корки. Среди отправленных домой друзей был мой двоюродный брат Федор, он мне потом и рассказывал, как они этот куст отыскали и сухари (корки на жаре совершенно зачерствели - Ред.) догрызли.

Кораблинская земля. Старый мост через Проню.

Кораблинская земля. Старый мост через Проню.

Фото: Евгений БАРАНЦЕВ

ТРИНАДЦАТЬ ЗВЕЗД ПЛЕЯДЫ

Слушая рассказы о детских годах жизни фронтового штурмана, летавшего в Заполярье, понимаешь: тот факт, что он остался жив в той северной мясорубке, во многом обусловлен именно этими детскими годами. Интерес к жизни позволил постичь ему что-то очень важное.

- Наши дома в селе Нижняя Ищередь стоят между двумя глубокими оврагами. По дну течет ручей. Там я пас гусей, копался в песке, рассматривал водных обитателей. И как-то обратил внимание на то, что обрывистые стены слоисты. Нашел кремневые ромбики - наконечники стрел Каменного века. К тому времени я уже имел кое-какое представление о прошлом человечества.

Позже в лесу я отыскал каменный топор: эллипсовидный отшлифованный, в центре отверстие диаметром примерно два с половиной сантиметра. Правда, там я его в лесу и бросил, а потом жалел об этом.

Эта тяга к знаниям с детства у меня была. Кстати, Мещерскую низменность вдоль и поперек прошел в одиночку несколько раз - просто из интереса к природе. Ведь чтобы получить дополнительную информацию о чем-то (о земле, о природе, о мире), нужно прикоснуться к этому.

- Я читаю звездную карту. Бывало, летишь, мелькнут в просвете облаков звезды, и я понимаю, что это за созвездие. Для меня они какие-то родные что ли. Я всегда определял местоположение по звездам, когда другие способы не давали результаты. Между прочим, остроту зрения можно проверять по звездам. В Плеядах обычно люди видят шесть-семь звезд, на самом деле их там гораздо больше - мои глаза позволяли рассмотреть 12- 13 звезд. Умение видеть - очень потом пригодилось в бою.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Тридцать четыре года спустя снова на берегу Азовского моря… Снова монетка в руке… Очень хочется вернуться, очень хочется, чтобы Павел Андреевич снова открыл дверь, и в полутьме коридора блеснули его добрые глаза.

Продолжение следует.

Азовское море. Ейск.

Азовское море. Ейск.

В ТЕМУ

Павел Андреевич Галкин, согласно официальным данным, родился 15 декабря 1922 года в селе Нижняя Ищередь Ряжского уезда Рязанской губернии (ныне Кораблинский район). В 1940 году окончил педагогический техникум в Сапожке по специальности «учитель русского языка и литературы». В том же сороковом призван в армию. В 1943 году окончил Военно-морское авиационное училище имени Леваневского, эвакуированное на станцию Безенчук (ныне Самарская область). На фронте - с июля 1943 года. К апрелю 1944 года на Северном флоте в качестве штурмана совершил 22 боевых вылета на самолетах Пе-2 и Boston A-20G. В составе экипажа потопил две подводные лодки, два транспортных судна водоизмещением 8000 тонн каждое, танкер водоизмещением 10000 тонн. Еще два транспортных корабля потопил в составе группы. 19 августа 1944 года ему и летчику Евгению Францеву (1922-1944) за образцовое выполнение боевых заданий присвоены звания Героя Советского Союза.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ

«Комсомолка» встретилась с последним рязанцем Героем Советского Союза, удостоившимся высшей награды за военные подвиги

Чтобы пообщаться с Павлом Андреевичем Галкиным, журналисты отправились в город Ейск Краснодарского края (подробности).