Хирург Алексей Леднев: «Сегодня нет проблем, которые мы не можем решить»

Хирург Леднев во время операции. Фото: "КП"

В случае сомнений в диагнозе или необходимости операции всегда можно бесплатно проконсультироваться или даже пролечиться в Институте хирургии им. А. В. Вишневского (ФГБУ НМИЦ Хирургии имени А.В. Вишневского). Тем более, что рязанские хирурги-ординаторы периодически приезжают сюда за опытом, и связь налажена

- Алексей Николаевич, расскажите о себе. Как стали хирургом очень сложной специализации? Торакальный хирург — это ведь специалист, который занимается патологией органов всей грудной клетки. Весьма обширная область знаний и умений для этого, наверное, требуется. Кроме того, это тяжелый физический труд.

- Моя мама всю жизнь проработала медсестрой-анестезистом в Серпухове, в Центральной районной больнице им. Семашко. И я, можно сказать, с младенчества впитал любовь к медицине. Иногда меня не с кем было оставить, и мы вместе шли на дежурство. Первый раз в операционную я попал, наверное, лет в семь. Было очень интересно, на меня надели халат. Я подошёл к ране, увидел, как работают хирурги. Ничуть не испугался. Наоборот, увиденное пробудило во мне еще больший интерес. В детстве и даже в юности мысль стать хирургом именно в торакальной области меня не посещала. Но вопроса, кем быть, для меня тоже не возникало – только хирургия. Потом были Тульский государственный университет, учеба в ординатуре в Москве и Центр хирургии им. Вишневского, где я работаю уже с 2018 года. Это флагманское учреждение.

Во время обучения в институте вся хирургия для меня ограничивалась «экстренной патологией» - аппендициты, прободные язвы желудка, ущемленные грыжи, ножевые травмы, ампутации конечностей, ДТП и т.д. Торакальная хирургия в моем представлении была чем-то за гранью фантастики. Я считал то, что это узкоспециализированная область и мало, что о ней знал. Но во время прохождения ординатуры и попав на цикл торакальной хирургии я влюбился в эту специальность, огромная заслуга в этом заведующего торакальным отделением Печетова Алексея Александровича, высококлассного специалиста и руководителя, сумевшего создать благоприятную атмосферу в коллективе.

Торакальный хирург Алексей Леднев. Фото: Архив "КП"

Конечно, открылись иные горизонты. Я и вообразить не мог, что хирургия способна выходить за такие рамки. Она предполагает очень обширный спектр вмешательств, поскольку анатомически в грудной клетке расположено достаточно много органов.

Это в первую очередь сама грудная стенка, состоящая из грудины, рёбер и мышечных тканей. Это шея, легкие, средостение, пищевод, магистральные сосуды, сердце, диафрагма, верхний отдел брюшной полости. За исключением сердца и крупных сосудов, всем остальным занимается торакальный хирург. Всеобъемлюще и интересно. Сравнимо, наверное, лишь с детской хирургией, которая тоже совмещает практически весь спектр патологий. В плановой взрослой хирургии такого нет. Для взрослых у каждого хирурга своя ниша. И только торакальная хирургия включает в себя и ортопедию, и полостную хирургию, и желудочно-кишечный тракт, и легкие с дыхательной функцией. В то же время это хирургия, где с успехом можно применять малоинвазивные технологии. Для нашего отделения на сегодняшний день это уже стандарт. К нам приезжают за обучением и обменом опытом молодые врачи. Приезжали и хирурги-ординаторы из Рязанского мединститута. Чем можем, делимся.

Передовой во все времена Институт хирургии им. Вишневского благодаря усилиям директора академика Ревишвили Амирана Шотаевича и команды администрации за последние годы еще больше усовершенствовался. На моих глазах произошло переоснащение медучреждения самым современным оборудованием, внедрение наиболее щадящих прогрессивных техник, состоялся ремонт здания, увеличился коечный фонд. Для пациентов, для их реабилитации, созданы максимально комфортные условия. Конечно, и для проведения хирургических операций, в том числе онкологическим больным.

«Можем невообразимое»

- Поделитесь, пожалуйста, современными достижениями медицины. Расскажите, на что сегодня способны врачи и наука.

- С удовольствием! Анестезиология не просто шагнула вперед, а марширует семимильными шагами. Ее современные возможности позволяют нам выполнять операции, которые еще 10 лет назад казались совершенно невероятными.

Например, представьте, во время операции на трахее у пациента вдруг происходит длительная остановка дыхания – так называемое апноэ. И все. Раньше продолжать оперировать было бы нельзя. Нужно было будить человека, чтобы его не потерять. Сегодня качество анестезиологического препарата – говорю за наш центр – достигает таких немыслимых пределов, что пациент без дыхательной функции может находиться 8 минут. За этот период хирурги могут качественно сделать главную часть своей работы или даже благополучно завершить всю операцию. И человек проснется без каких-либо последствий длительного кислородного голодания. А вы, конечно, помните, что мозг угасает уже на первой минуте дефицита кислорода, а к концу второй совсем умирает в результате гипоксии. Разве это не фантастика?!

Мы, хирурги, сегодня можем невообразимые вещи благодаря успехам анестезиологов. Те операции, которые раньше разделялись на этапы и растягивались на месяцы, сейчас мы делаем за пять-шесть часов. Сравните: прежде человека готовили сначала к одной части операции, потом ее проводили, потом он месяц восстанавливался, и назначалась уже следующая операция. И снова человека готовят (он проходит новый цикл анализов, не ест, не пьет). Затем ложится под нож, опять находится под наркозом, потом восстанавливается. Все долго, мучительно и рискованно. И насколько комфортнее условия для пациента и врачей сейчас, чтобы люди с обеих сторон всё это выдержали.

Наш центр специализируется на сложных и порой редких для регионов операциях. Мы беремся за то, чем не рискуют или, наоборот, слишком рискуют браться коллеги на местах. Мы можем подстраховать. Для этого федеральный Центр и создавался.

Однако обычные граждане часто не знают, что в Москву можно приехать на консультацию и получить здесь лечение. Ошибочно думают, что это нереально, слишком сложно или дорого. Увы, их врачи тоже так думают и не доносят нужную информацию до людей. К сожалению, есть такие истории. И пациенты спустя месяцы скитаний приезжают к нам, нередко по чистой случайности что-то где-то услышав о такой возможности. Бывает, приезжают слишком поздно. Внимание! Очень важная на сегодняшний день информация: человек может выбирать место, где он будет лечиться.

Нетипичное для Рязани – наши будни

- С чем к нам едут? К примеру, к нам обратился рязанец с довольно распространенным диагнозом «грыжа пищеводного отверстия диафрагмы». Обычно у таких пациентов весь желудок через дефект в диафрагме мигрирует в плевральную полость. В норме он должен находиться в животе. Но когда желудок смещается вверх, то сдавливает лёгкие, сердце. Человек может страдать от постоянной изжоги, отрыжки, кашля и даже неукротимой рвоты. Находящийся не на месте желудок, тоже задавлен, и не может полноценно выполнять свою функцию.

Уникальность данного случая заключалась в том, что, несмотря на гигантскую грыжу, желудок оставался практически на месте, но вверх «улетел» весь большой сальник, который у взрослого крупного мужчины достигает двух-трёх килограммов. Для пищевода там не хватало места. Сердце уже страдало от аритмии. Даже для нас этот случай оказался редчайшим. Для пациента – опасным.

Иногда подобные вещи происходят с молодыми женщинами после родов. Как раз недавно к нам была госпитализирована молодая мама с тяжелым токсикозом и рвотой до 20-30 раз сутки во время беременности, после родов возникли жалобы на боли в грудной клетке, изжогу, одышку. При обследовании стало понятно, что весь желудок и часть толстой кишки располагались в грудной клетке и сдавливали легкое.

- Как вы помогаете таким больным?

- Мы используем лапароскопическую технику через проколы брюшной стенки. То есть мы не делаем разрезов.

- А если бы делали полостную операцию…

- То разрезали бы от нижней трети грудины до зоны ниже пупка. Восстановление продлилось бы не меньше двух месяцев. А с малоинвазивными технологиями люди у нас на вторые сутки встают, помогают соседям, носят им еду. А на пятый их выписываем. На сегодняшний день примерно 95% операций мы делаем малоинвазивно, то есть максимально щадяще. И это еще один колоссальный шаг вперед. Мы делаем такие операции даже людям со спайками на животе и груди от предшествующих операций. Хотя еще несколько лет назад спайки были противопоказанием для проведения нового хирургического малоинвазивного вмешательства в принципе. Малоинвазивные операции были невозможны. Дело в том, что спайки лишают пространства, где можно работать. Но сегодня мы научились их удалять и делаем человеку операцию, в которой он жизненно нуждается. Сегодня хирургическая практика развивается по пути наименьшей травмы для пациентов. Это тоже огромное достижение медицины.

- Малоинвазивные операции чего больше требуют: умения обращаться со сложной техникой или волшебных рук врача?

- Малоинвазивные операции в первую очередь требуют специального оборудования. На коленке ничего не сделать, какие бы золотые руки у тебя ни были. Мы сейчас не говорим о том, что одни хирурги что-то могут, а другие – не могут. Оснащение клиники — вот определяющий фактор. К счастью, в Москве, в большинстве клиник, программа малоинвазивной технологии реализована хорошо.

Кроме того, малоинвазивная хирургия требует от врача отличной пространственной ориентации. Сложности кроются здесь. Ты же адаптируешь технику открытой операции на видеокамеру и на огромный монитор, который у тебя перед глазами.

Большинство патологий, которые известны на данный момент, хорошо изучены и представлены в хирургии. То есть нет сейчас хирургических проблем, которые мы не можем решить. Конечно, остаются пробелы в трансплантологии, но это отдельная специальность и отдельный разговор.

Безнадежные получают надежду

Ежегодно совершаются терапевтические открытия, появляются новые препараты, которые дают надежду и облегчение жизни практически безнадёжным онкологическим пациентам. Эти препараты уменьшают опухоль и неоперабельных пациентов превращают в операбельных.

Мы делаем операцию после курса лечения у наших же онкологов, и результаты колоссальные. То есть 5 лет люди спокойно живут без развития болезни, мы их наблюдаем. Конечно, это отобранная группа пациентов, это неприменимо ко всем, но 5 лет назад и такое было сказкой. Если пациент считался неоперабельным, то он пожизненно находился на препаратах, и все. На сегодняшний день мы можем убрать опухоль после лечения, убрать её радикально и наблюдать человека в послеоперационном периоде на поддерживающей терапии. Коль скоро мы говорим про прорывы медицины, то это веский прорыв в области онкологической помощи.

Помимо онкологической помощи, мы много занимаемся реконструктивной хирургией грудной стенки. На свет рождаются люди с деформациями грудной клетки: воронкообразная, впалая, килевидная патологии. По идее, такие пациенты должны получать помощь в детстве. Но по нашему опыту происходит это не всегда.

Люди с данным отклонением доживают до восемнадцати, девятнадцати-двадцати лет и приезжают к нам на консультацию и лечение.

В стенах родной клиники. Фото: "КП"

Хирургия трахеи – дело будущего

В настоящий момент все больше пациентов с рубцовым стенозом трахеи после каких-либо предшествующих проблем со здоровьем, которые требовали длительную интубацию лёгких.

Трахея очень нежный орган, она не терпит ишемии, то есть давления и отсутствия кислорода. Она начинает реагировать на это образованием рубца. Рубец может расти до тех пор, пока не закроет полностью трахею. И тогда пациент перестаёт дышать. Конечно, люди раньше замечают дискомфорт, они начинают шумно дышать, теряют силу, не в состоянии выйти из квартиры даже на первом этаже. Их не всегда правильно лечат на местах. Например, долго на глазок «спасают» от бронхиальной астмы, пока дело не доходит до бронхоскопии. Однажды на реанимобиле из региона к нам привезли пациентку с самым маленьким за мою практику просветом трахеи – 3 мм при норме 1,3 см. Мы, конечно же, экстренно взяли её в операционную.

Именно для решения таких сложных задач благодаря руководству Алексея Александровича Печетова на базе нашего отделения был создан региональный центр хирургического лечения рубцовых стенозов трахеи. Сегодня результаты наших операций по результатам и качеству жизни пациентов сопоставимы с показателями ведущих мировых клиник.

Однако хирургия стенозов — это не только мастерство скальпеля. Это системная задача, требующая безупречной организации помощи, строгого контроля на этапах реанимации, своевременной диагностики и слаженной работы мультидисциплинарной команды. Пока учёные всего мира пытаются вырастить искусственную трахею на 3D-принтере или с помощью тканевой инженерии, сталкиваясь с проблемой отторжения имплантов, хирурги продолжают спасать жизни здесь и сейчас. Они удаляют рубцы миллиметр за миллиметром, восстанавливают анатомию и возвращают органу функцию.

Рубцовый стеноз трахеи — это не просто хирургический диагноз. Это путь пациента от удушья к свободе. И каждый успешно прооперированный случай — не только техническая победа, но и возвращение человека к полноценной жизни: к дыханию без страха, к прогулкам без одышки, к будущему без ограничений.