«Слово о полку Игореве» осовременил рязанский писатель Владимир Петропавловский

Автор нового перевода Владимир Петропавловский

Кто уже закончил школу, тот наверняка помнит, как в старших классах ломал язык и голову, пытаясь заучить наизусть фрагмент из этого древнейшего памятника русской литературы о необходимости объединения земель русских, написанного в поэтической форме. Все эти «не лепо ли ны бяшет братие», «кукушки на забрале», которые «кычут» и т. д. Половина слов непонятны. Приходилось читать сноски. Нынешним школьникам, быть может, повезло больше. Специально для них древнерусский текст о братоубийственной борьбе за власть и земли адаптировал, а в сущности, заново перевел мастер слова, член Союза писателей России Владимир Петропавловский, с которым встретился корреспондент «КП-Рязань».

Устранил неточности

За 800 лет очень сложный, художественно и фактологически плотный текст переводили и интерпретировали множество раз. И все равно с каждым новым временем он требует почти дословной «расшифровки». Например, перевод Жуковского, который казался ясным еще двести лет назад, сейчас для простого обывателя сложен. Кроме того, по мнению Владимира Петропавловского, у каждого из предыдущих переводов есть огрехи, которые он попытался исправить в своем варианте, опубликованном в книге «Золотое слово жалельщика Русской земли».

- Все переводы - и поэтические, и прозаические страдают неточностью, - объясняет писатель. - Их авторы допустили очень много своеволия, что лично мне не нравится. Вот, допустим, прекрасный и широко известный перевод Заболоцкого:

«Над широким берегом Дуная,

Над великой Галицкой землей,

Плачет, из Путивля долетая,

Голос Ярославны молодой».

- Ну, какой берег Дуная? Ей там делать нечего. Она ведь была в это время в Путивле, а там никакого Дуная нет. Дунай - это лишь фольклорный образ большой русской реки, - заставляет задуматься Владимир Петропавловский. - У нас в Рязани, например, тоже есть маленький ручей «Дунайчик». А что касается прозаических переводов, они, конечно, гораздо точнее, особенно лихачевский (Д. С. Лихачева. - Ред.), но потеряли певучесть и ритмичность, свойственные первоисточнику. Я попытался устранить оба эти недостатка. Выбрал форму белого стиха, который позволил сделать текст более точным. У меня там нет отсебятины. Перевод написал в первую очередь для себя, для души.

Попутно автор поработал с «темными», противоречивыми местами произведения, попытался их объяснить. Например, в начале «Слова» говорится про певца Бояна, который растекается «мыслию по древу». Принято считать, что это метафора, изображение его творческой фантазии. Но, по мнению Владимира, возможно другое объяснение, более прозаическое: древо - это доска, на которую натянуты струны, похожая на гусли. И «растекаться мыслию по древу» значит лишь то, что Боян держал на коленях гусли и напевал, излагая свои мысли, как Высоцкий на гитаре. В конце поэмы есть еще один «темный» момент, который Петропавловский поясняет - плач Ярославны.

Ярославна не кукушка

- С легкой руки многих авторов, она «кличет (или «кычет») кукушкой», - с жаром рассказывает писатель. - Но советский поэт и прозаик Владимир Солоухин высказал предположение, что это не кукушка, а чайка. Я с ним согласен. Кукушка - птица лесная, ленивая, тяжелая. Она над водой не летает. А кто над водой летает? Чайка. Ярославна плачет, и крик чайки тоже похож на плач. Кроме того, в первоисточнике упомянута некая «зегзица». А почему зегзица? Потому что у чайки крылья в форме зигзага и летает зигзагами. По этим признакам можно судить, что речь идет все-таки о чайке, а не о кукушке.

А автор не монах

Владимир действительно проделал колоссальную работу над «Словом…», изучил все его традиционные переводы, множество научных статей, а при написании собственного варианта поэмы опирался на источник, опубликованный Мусиным-Пушкиным. По словам Петропавловского, на перевод он потратил целое лето, а потом еще несколько раз его уточнял и переделывал.

По мнению Владимира Петропавловского, автор «Слова…», имени которого мы не знаем, не был князем, боярином или дружинником, но он находился где-то рядом с ними и видел всю картину происходящего. Он был образованным человеком, но однозначно не монахом. В поэме упоминаются имена языческих богов, что неприемлемо для христианина.

Старался для молодежи

По признанию Владимира Петропавловского, в творческом багаже которого уже десять книг, он пишет для молодежи. Писатель мечтает, что его перевод поэмы однажды станет школьным пособием по литературе. Сейчас в школах «Слово о полку Игореве» проходят в девятом классе. Иногда - мимо проходят, потому что школьники ничего не могут понять. Адаптированная под наше время версия поэмы, возможно, облегчит понимание и усвоение материала.

И мы решили это проверить опытным путем. Для этого предложили семикласснице, которой в скором времени предстоит столкнуться с произведением, прочитать два фрагмента поэмы: первый - традиционный в переводе Жуковского, второй - современный в переводе Владимира Петропавловского. Затем попросили поделиться впечатлением.

Фрагмент в переводе Василия Жуковского:

«Голос Ярославнин слышится, на заре одинокой чечеткою кличет.

Полечу, говорит, кукушкою по Дунаю,

Омочу бобровый рукав в Каяле-реке,

Оботру князю кровавые раны на отвердевшем теле его».

Ярославна поутру плачет в Путивле на стене, приговаривая:

«О ветер, ты ветер!

К чему же так сильно веешь?

На что же наносишь ты стрелы ханские

Своими легковейными крыльями

На воинов лады моей?

Мало ль подоблачных гор твоему веянью?

Мало ль кораблей на синем море твоему лелеянью?

На что ж, как ковыль-траву, ты развеял мое веселие?»

- Мне понравился этот певучий отрывок, но для меня абсолютно непонятны слова «лады», «веянью» и «лелеянью», - ответила Виктория, 13 лет. - Например, «веять» - это, наверное, как «говорить», «звать», что-то такое, не знаю. «Лелеять» - тоже «говорить», «звать», «ласкать».

Дадим толкование «непонятных» слов:

«лада» - это сердечный друг, любимый человек, с которым лад и гармония;

«веянье» - дуновение;

«легковейные» - летящие, летучие, легкие;

«лелеянье» - ласка.

Фрагмент перевода Владимира Петропавловского:

«На Дунае Ярославны голос слышен, Сиротливой чайкой рано кличет:

«Полечу я чайкой по Дунаю, Омочу бобрян рукав в реке Каяле,

Оботру я кровавые раны

На княжеском теле недвижном!..»

Ярославна плачет утром рано, На стенах Путивля причитая:

«О ветер-ветрило!

Что так сильно веешь?..

Зачем ты засыпал калеными стрелами

С легких крыльев своих

Войско милого?

Разве мало тебе было веять

Высоко в небесах на просторе,

Корабли в синем море лелеять?

Зачем, господин, мою радость

По траве-ковылю ты развеял?»

- Для меня остались непонятными слова - «омочу» и «веять» - говорит девочка. - Но я поняла, что женщина - Ярославна - оплакивает мужа – князя Игоря. Мне больше понравился второй (современный) отрывок, для меня он понятнее.

Толкование глагола «омочить» - намочить край чего-нибудь.