Фурманов и пустота: почему переименование улицы в Рязани – это не про историю, а про зачистку территории

Вид на 360 метров раздора с улицы Свободы.

С 27 марта администрация Рязани проводила опрос на портале «Госуслуги» по смене названий трех улиц. Дамоклов меч переименования навис над Скорбященским проездом, улицами Малое шоссе и Фурманова. В мэрии объясняют, что действуют «в связи с поступившими обращениями от инициативных жителей». Реакция властей приятно удивляет. Вот бы так и на жалобы горожан о гнилых трубах и ямах на дорогах реагировали.

Решили за весь город

К 15 апреля, когда завершилось голосование, только Скорбященский проезд героически отбился от наседающих инициативных граждан. Самая жаркая битва развернулась за скромный отрезок в 360 метров – улицу Фурманова, которой хотят вернуть историческое наименование – «Монастырская».

На эту улочку с менее чем двумя десятками домов Топонимическая комиссия давно точила зуб. Председатель комиссии Николай Булычев высказался с пугающей откровенностью: «Жилых домов на улице Фурманова практически не осталось, и уже есть проект ее застройки многоэтажными домами. Пока застройка не началась, самое время вернуть улице прежнее имя». Тогда же появился робкий комментарий общественности: мол, неплохо бы для приличия спросить мнения рязанцев. И вот – опрос организовали.

Как голосовали рязанцы: вверху – результаты на 23:00 14 апреля, в центре – на 11:30 15 апреля, внизу – итоговые результаты (23:59 15 апреля).

Расклад сил 15 апреля начал резко меняться, в последний день рязанцы бросились голосовать за переименование. Итоговые результаты: 68,4% голосов (а это всего-навсего 853 человек) жаждут «восстановления исторической справедливости», и 31,4% (391 человека) встали грудью за биографа Чапаева.

Всё уже было и вот опять…

Взгляд на объект споров с улицы Свободы оставляет гнетущее, почти апокалипсическое впечатление. Это не улица, а застывшая боль в сердце города. По четной стороне – развалины построек разных эпох, перемешанные, словно кости в братской могиле. По нечетной – отреставрированное здание бывшей швейной фабрики, где ныне ютятся офисы и, по иронии судьбы, Фонд капитального ремонта многоквартирных домов. Прямо перед новеньким фасадом этого учреждения – непочатый фронт работ. Советские и дореволюционные дома стоят, обнявшись: где-то фасады наспех замазали штукатуркой, а где-то столетние кирпичи трещат под грузом тяжелых времен.

Центр улицы занимает комплекс Казанского женского монастыря. Что-то уже вернули прежним владельцам, что-то – пока нет. Зрелище сюрреалистичное: сверкающий купол храма на фоне разваливающихся исторических фасадов. Вид на святыню открывается через проломы в стенах исторических зданий.

Дом Херасковых (Серовых) – разваливающийся памятник архитектуры.

По нечетной стороне тон задает дом Херасковых (Серовых) – единственное в городе деревянное строение в стиле ампир, разваливающийся памятник архитектуры регионального значения. Его восточный, истерзанный временем фасад смотрит на улицу Фурманова. Под ноги вываливаются кирпичи из фундамента, деревянные колонны сгнили, а из черных дыр веет плесенью и безысходностью. На чудом сохранившейся штукатурке кто-то нацарапал пророческую фразу: «всё уже было и вот опять…»

Дом построен в 1949 году, когда первым секретарём обкома был Алексей Ларионов – автор «Рязанского чуда».

Далее – объект советского наследия, дом №15 (Ларионовский дом 1949 года). Фасад в дырах и копоти, расписанный граффити, с заколоченными жестью окнами. Лепнина с годом постройки пока на месте, но идти под этим козырьком опасно – вот-вот рухнет на голову. За ним – деревянный барак (дом №13), остающийся жилым и неаварийным. А дом №11, затерявшийся в буйных зарослях американского клена, давно списали. Крыши нет, стоят лишь стены, а пустые рамы без стекол придают пейзажу особый колорит.

Дом №13 оказался счастливым – до сих пор стоит.

Светлое пятно среди этого запустения – создающийся сквер между двумя девятиэтажками. Дорожки уже вымостили плиткой, поставили скамейки. Груды мусора и земли говорят о том, что ремонт еще кипит. Вот оно – то, чего на самом деле хотят рязанцы.

Судя по освобождающимся территориям, снесенным домам и выровненным площадкам, улицу Фурманова планомерно зачищают под масштабную стройку. Земля здесь дорогая, а тишина почти кладбищенская. А пока улица замерла в тревожном ожидании экскаваторов.

«Эх, заживем-то как!»

Инициатива ожидаемо всколыхнула город, так как для этого выбрано на редкость неудачное время. Еще не отгремели последствия переименований и сносов памятников в соседнем государстве. Да и в городском бюджете денег – кот наплакал. Но ждать, очевидно, уже не могли. Даже монахини Казанского женского монастыря вступили в агитационную битву: «Возвращая то, что было утрачено, мы не меняем историю, но свидетельствуем о преемственности поколений... Поддерживая восстановление подлинных имен, мы сохраняем духовную топографию города».

Вид с улицы Фурманова на Казанский женский монастырь.

На другом берегу идеологического фронта окопались рязанские «коммунисты». Их заявление полно пафоса и тревоги: «Убедительно просим вас не дать совершиться исторической несправедливости и не позволить предать забвению имя легендарного героя... Это неуважение к воле наших отцов и прадедов».

Оригинальное творение уличных художников студии «33+1» в технике сграффито.

Но рязанцы, как всегда, рациональны в своем житейском цинизме. Им не до высоких материй, им бы дороги получше. «А если переименуют – сразу все проблемы решатся: больным детям деньги собирать не будем, дороги отремонтируют, новые детские сады и школы достроят... Эх, заживем-то как!» – иронизирует Игорь Лимонов.

«Молодцы, все дела переделали... Можно и переименованием улиц заняться», – вторит ему местная жительница, заставшая нас за съемкой ее дома.

Андрей Бобков недоумевает: «Пусть органы власти объяснят, в чём причина инициативы. Что в ней первостепеннее, чем, например, сделать дороги и тротуары без ям». А кто-то и вовсе напоминает о современных приоритетах: «С переименованием повременить, деньги отдать ребятам на СВО».

За окном целая ушедшая эпоха.

Сам Дмитрий Фурманов, человек, обогативший российскую культуру образом Чапаева, когда-то ставил рязанцев в пример. В своих дневниках 23 января 1916 года он писал: «А вот в Рязанскую губернию привезли одного [калеку с фронта] в деревню, так там приняли, приняли с горячей любовью, с глубоким состраданием».

Однако самого «красного» писателя Рязань, похоже, не пожалеет. Петля истории сделала забавный оборот: когда улицу Монастырскую переименовывали в Фурманова – никого не спросили. И когда возвращают название – снова создают лишь видимость обсуждения. 853 «инициативных» рязанца уже всё решили за полумиллионный город?

Комментарий Арсена Бабурина, члена РВИО и городской Топонимической комиссии.

– Еще в 90-е годы решение было принято, но у части улиц исторические названия не были восстановлены. В эту категорию попадает и улица Фурманова. Так что это просто затянувшийся процесс восстановления названий. И на последнем заседании комиссии мы как раз поднимали этот вопрос, чтобы вернули историческое название… Потому что Фурманов отношения к Рязани не имеет, это случайное попадание, советские названия. На этой улице сейчас практически не осталось домов, поэтому повторной прописки никакой не нужно делать. Все это пройдёт безболезненно.