Общество

Имидж – все: как влияют на статус и судьбу аистов кольца и трекеры

Орнитологи Рязанского дома белого аиста объяснили, от чего на самом деле погибают выпущенные в природу птицы
Аист – птица синантропная и проводит бок о бок с человеком почти всю свою жизнь.

Аист – птица синантропная и проводит бок о бок с человеком почти всю свою жизнь.

Что же все-таки в большей степени влияет на смертность аистов на территории нашей страны и во время перелета на юг? Об этом «Комсомолка» попросила рассказать специалистов Рязанского дома белого аиста.

Ежегодная смертность птенцов – 80%, то есть 4 из 5 птенцов не доживают до 1 года, взрослых – 20%, это 1 из 5 – такую печальную статистику нам озвучил калужский орнитолог Юрий Галченков. И это касается ситуации в целом. Откуда взялись такие цифры и как улучшить эти показатели, сохранив жизнь как можно большему числу аистов?

– Мы знаем, что одна пара аистов в год выращивает в среднем трех птенцов. У кого-то никто не рождается – им не повезло, кто-то – выводит пятерых, – рассказал нам орнитолог к. б. н. Антон Барановский. – Также знаем: чтобы численность популяции не росла и не падала, необходимо, чтобы за свою жизнь пара произвела еще одну пару, но не какую попало, а пару, которая доживет до репродуктивного возраста. Для аистов это три-четыре года. Какая же у нас будет смертность молодняка у гипотетической пары и сколько им надо произвести на свет птенцов, чтобы получилась одна пара доживших до трех лет? Если мы берем 80% смертности в первый год и в последующие годы чуть пониже, порядка 50%, то выходит, что на одного птенца требуется около двенадцать вылетевших из гнезда. А на пару, соответственно, – 24. И семья аистов при репродуктивности три птенца на пару в год, может произвести это количество за восемь лет. Эти цифры хорошо согласуются с продолжительностью жизни аистов. Взрослая птица, если она уже начала размножаться, может, и до 8-10 и даже до 25 лет жить в природе.

Все эти данные получены методом мечения. И, по словам специалистов, других методов изучения продолжительности жизни и миграции птиц не существует с 19 века, когда этим вопросом впервые занялись ученые. С годами менялись, а точнее усовершенствовались лишь инструменты отслеживания. Сначала это были металлические кольца с номером, потом цветные кольца для узнавания, потом – и то, и другое, а теперь это современные GPS-трекеры.

ПРИМАНКА ДЛЯ БРАКОНЬЕРОВ ИЛИ ИСТОЧНИК НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ?

Однако утверждать, что мечение никак не влияет на судьбу пернатых, было бы в корне неверно. Надевая на птицу цветные кольца, мало кто заботится о том, какого они цвета и как они влияют на ее статус в сообществе. А оказывается, влияют.

– Есть такие интересные исследования – что если птице на обе ноги надевают кольца одинакового цвета, то ее статус в сообществе остается прежним, – рассказывает Антон Валерьевич. – Если же помечена только одна нога или надеты кольца разного цвета, то статус птицы в сообществе может снизиться.

Казалось бы, парадоксально, но птицы оценивают друг друга и потенциальных партнеров, помимо всех других показателей, и по симметричности строения тоже. Если, например, в крыле не хватает одного пера, то это уже жених или невеста второго сорта, ведь неизвестно, как этот недостаток скажется на ее летных способностях и возможности полноценно кормить птенцов. И поскольку все это происходит на инстинктивном уровне, то отсутствие кольца на второй ноге или разные цвета колец птицы оценивают тоже как нарушение симметричности.

Есть и фактор опасности. Птица с кольцом или трекером более заметна, кроме того, кольцо может за что-то зацепиться. Что касается дополнительной нагрузки, то тут специалисты утверждают, что массу трекера для аиста можно сравнить с массой кошелька в кармане для человека.

– Прибор этот достаточно дорогой и может действительно послужить приманкой для браконьеров и просто бедных людей. И понятно, что обществу гораздо проще обвинить во всем орнитологов, чем искать корни этого социального неравенства. Эта ситуация не нова, – отмечает Антон Барановский. – Не так давно на конкурсах фотографий перестали принимать фото из гнезд, дескать, это лишний фактор беспокойства, птицам мешают выводить птенцов. Но в действительности людей, которые фотографируют гнезда, у нас немного. Да и найти гнездо тоже надо суметь. А сколько гнезд погибает из-за антропогенного фактора?! Срубили лес или провели вспашку территории – погибли все гнезда, которые там были. Провели уборку урожая – погибли 90% слетков и гнезд. А это огромные площади. Например, в Рязанской области в широколиственном лесу на квадратный километр может быть порядка 900 пар птиц, в сосновом лесу – 300 пар, в пойме – порядка 100 пар. Но ведь при этом никто не запрещает рубить лес, проводить сельхозработы – это экономика. А фотографам можно запретить снимать и именно их обвинить в снижении количества птиц.

Конечно, есть факты, когда браконьеры отстреливают птиц с трекерами – и не только аистов, но и гусей, и журавлей, и хищников. Но если трекеры не надевать и не вести наблюдение, говорят орнитологи, к ним прекращается поступление любой научной информации об этом виде, и нет возможности проводить для него биотехнию, охранять.

Аист не может искать корм в высокой траве, которая превышает его рост, ему в ней трудно передвигаться. Человек же эту траву косит, распахивает территории, занимается зерновым хозяйством – а там разводятся грызуны.

Аист не может искать корм в высокой траве, которая превышает его рост, ему в ней трудно передвигаться. Человек же эту траву косит, распахивает территории, занимается зерновым хозяйством – а там разводятся грызуны.

НЕ ПРЕВРАЩАЙТЕ АИСТОВ В КУР!

Аист – птица синантропная и проводит бок о бок с человеком почти всю свою жизнь. Почему так происходит, орнитологи объясняют на нескольких примерах.

– Аист не может искать корм в высокой траве, которая бы превышала его рост, ему в ней трудно передвигаться, – рассказывает орнитолог Рязанского дома белого аиста Антон Барановский. – Человек же эту траву косит, распахивает территории, вытаптывает тропинки, занимается зерновым хозяйством – а там разводятся грызуны. А еще человек ходит на водоемы, вытаптывая прибрежные зоны – так аистам открывается дорога к мелководью. Связь с антропогенным ландшафтом аиста очень сильна. Но есть и гнездовые связи – он гнездится на постройках человека.

И такая тяга порождает проблемы, потому что впоследствии отучить птицу получать корм от человека и вернуть в природу очень трудно. Кроме того, аист перестает опасаться человека, но на его пути однажды может оказаться браконьер или живодер.

Выходит, что люди могут, сами того не желая, негативно повлиять на их судьбу.

– Ни в коем случае нельзя создавать у аистов куриные инстинкты. Имеется в виду, что птица не должна превращаться в курицу и воспринимать свое место обитания как курятник, – считает консультант Рязанского дома белого аиста, руководитель программы изучения и сохранения дальневосточного аиста 2000-2012 гг. Виталий Тягунин. – Конечно, приятно, когда аист ест из рук, приходит общаться и подпускает к себе человека, но таким образом мы формируем полностью ручную птицу, которая бродит по дворам вместе с курами и просит еду, никуда не улетает. С одной стороны, многих умиляет такое поведение больших красивых птиц, но с другой, они, например, гадят на машины, что очень раздражает автомобилистов, или требуют еду, бегая за людьми и издавая страшное шипение – в итоге увеличивается число несчастных случаев с аистами.

Если такая прирученная птица все же отправится на зимовку, она попадет в поле зрения браконьеров в первую очередь. И вероятность эта значительно выше, чем у птицы с трекером. Но поскольку на ней нет никакого отслеживающего устройства, можно верить, что к браконьеру она не попадет.

Именно поэтому в Рязанском доме белого аиста орнитологи организовали работу таким образом, чтобы по возможности ограничить лишние контакты людей с птицами. Главная задача, которую ставят перед собой специалисты по реинтродукции, это расширение популяции аистов в нашем регионе за счет как рожденных здесь птиц, так и завезенных из других регионов раненых и вылеченных.

– Нельзя взять и выпихнуть аистов в природную среду – нужна специальная методика, – поясняет Антон Барановский. – Во-первых, как можно реже с ними контактировать. Во-вторых, не кормить из рук. Есть требования и для того места, где аистов будут выпускать. Там должен быть набор кормовых биотопов, должна быть проведена биотехния – распашка, выкосы. Территория должна быть закрытой, то есть на нее ограничен доступ посторонних людей. После выпуска человек не должен кормить птиц, иначе они никогда не начнут искать пищу сами. Специалисты продолжают заботиться о выпущенной птице, только если особь не может сама кормиться. Но в этом случае ее изолируют от других, чтобы она не показывала остальным дурной пример.

Увидеть аистов можно и на огородах, и во дворах. А некоторые помогают людям в полевых работах. ФОТО: Мария МЕДВЕДЕВА

Увидеть аистов можно и на огородах, и во дворах. А некоторые помогают людям в полевых работах. ФОТО: Мария МЕДВЕДЕВА

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

Марина Сиденко, руководитель псковского центра реабилитации аистов «Дом белого аиста»:

– Я считаю, что выпускать в августе птиц, проведших несколько лет в неволе, неправильно. Слишком мало времени на адаптацию в природе. За 10 дней адаптироваться они не успели. Выходит, что сразу же после выпуска им нужно уходить в миграцию. В Рязанском доме белого аиста большие разлетные вольеры, птицы должны были бы находиться там до холодов, потом на зиму в помещении и лишь в апреле следовало бы открыть для них двери.

Проект реализуется при финансовой поддержке Всероссийской общественной организации «Русское географическое общество».